Охотник тихонько попятился назад. Встречаться с медведицей никак не хотелось. Раз уж даже он учуял её запах, то уж сама медведица учуяла его давным-давно. Загодя учуяла, ещё на реке. И теперь, наверное, наблюдает.
Прогалина как будто его устраивала. Он уже собрался разворачивать свой таинственный свёрток, как вдруг несколько раз потянул носом. Он наклонил голову вперёд, а пальцы правой руки сами собой сжались, будто бы обхватывая копьё. Но его копьё осталось в лодке, а здесь пахло медведем. Не просто медведем. Судя по примятой траве, здесь совсем недавно катался медвежонок. А судя по запаху, рядом с ним, несомненно, была и медведица.
Продираться было не так-то легко. Ветки цеплялись, ударяли по лицу, тонкие частые стволы преграждали путь. Однако охотник издали заметил в чащобе прогалину и теперь устремился туда.
В этом месте прямо к берегу подступали заросли орешника. Охотник не стал искать звериных троп и решительно углубился в кусты.
Долблёнка уткнулась в прибрежный песок. Охотник проворно выскочил, вытащил лодку подальше из воды, быстро осмотрелся, потом снова нагнулся к лодке и достал какой-то замотанный в шкуру предмет. Очень бережно он взял этот предмет, прижал к груди и направился в лес. Сделав несколько шагов, он всё же остановился, обернулся, поглядел на свою лодку, ведь он оставил там копьё, свёрток взял, а копьё оставил, но не передумал. Так и пошёл без копья.
Всё же он несколько озадачен. Как будто бы слишком робкие звери. Как будто бы не должны так пугаться. Ведь издали видно, что не охотиться он собирается, что для другого плывёт на чужой берег. Чего же тогда всполошились? Зачем убежали? Зачем?..
Охотник загребает немного левее. Хочет пристать к берегу ровно посередине между оленями и лосихой. Чтобы не было слишком близко ни к тем, ни к другим. Чтобы никого не побеспокоить. Но лосиха всё равно опять подняла голову. Насторожилась. Одна она. Никто не поддержит. Одна сама. Охотник решает забрать ещё чуть-чуть влево, чтобы та успокоилась, чтобы точно увидела, что ничего он не замышляет против неё, и против детёныша не замышляет, ничего не замышляет но теперь всполошились олени. Лани дружно подняли головы, а одна, самая робкая, та и вовсе вдруг фыркнула и все олени бросились прочь от воды, и большие, и малые, и даже рогачи. Лосиха тоже услышала бегство оленей, и она, со своей стороны, побежала с детёнышем в лес, а за нею уже и совсем далёкие косули, те тоже решили поспешно уйти. Всех встревожил охотник, всем помешал, и теперь только грустно покачивает головой. Но уже поздно. Зато теперь может спокойно приставать к берегу. Теперь уже никого он не обеспокоит.
Всполошились олени. Важенки первыми, а за ними, как по команде, и все остальные. Подняла морду лосиха. Напряжённо глядит. Косули тоже глядят, хотя те совсем далеко. Но косули будто услышали мысли, что они совсем далеко. Согласились. Опять себе пьют. Искоса только поглядывают. И олени уже снова пьют. Одна только лосиха всё ещё тревожится. Некому ведь её защитить. Одна она. Одна с детёнышем. Но и эта уже поняла, что охотник не представляет угрозы, по своим делам направляется ну и пусть направляется, а она может пить, сколько влезет. Пьёт лосиха. И детёныш её тоже пьёт. Жарко.
Но он ещё может одуматься. Ещё может вернуться и сжечь. Сделать так, как велел старик Еохор. Сделать так, как и полагается делать. Наверное, полагается. Всегда полагалось. А он так не хочет. Не хочет. И всё тут! Не может. Весло опускается в воду. Гребёт.
Но весло продолжает бездействовать. Охотник вспомнил жену и Теперь улыбка долго не сойдёт с его лица. Ведь его жена это чудо, это всё для него, это она такая,.. такая Не зря же он повздорил с шаманом, не зря же решился ослушаться. Есть из-за чего. Из-за кого.
Не только олени хотят напиться. Поодаль из лесу вышла лосиха с детёнышем, а ещё дальше появилась стайка косуль. Охотник вдруг улыбается. Если так он заботится, чтоб никого не потревожить, придётся ему ждать дотемна. Но в темноте как найдёт он хорошее место? И ежели поздно вернётся назад, его молодая жена станет ведь волноваться. Он же ей ничего не сказал.
Однако сделав несколько гребков, он вновь останавливается. Из лесу вышли олени. Много оленей. Лани с детёнышами, молодняк и несколько взрослых рогатых самцов. Все хотят пить. А охотник не желает им мешать, не хочет их отвлекать и тревожить. Пускай себе напьются. Некуда ему спешить. До вечера далеко.
Над водой летят птицы. Три лебедя. Тяжело машут крыльями, грузные птицы, успели отъесться за лето, скоро им улетать. «Скоро им улетать», - повторяет охотник, про себя, внутри головы, и опять берётся за весло. Надо плыть. Решение принято.
Охотник как раз и думает. Не то чтобы думает, просто безмолвно сидит, просто будто бы ждёт, чего-то ждёт, какой-то подсказки, какого-то знака или он и сам совсем не знает, чего же он ждёт. Какой-то ясности. Решился он или нет.
Его долблёнка остановилась ровно посередине реки. Впереди, на том берегу, могучей зелёной стеной встаёт густой лес. Туда и нужно охотнику. Там много укромных местечек, там он найдёт, где спрятать своё потаённое; но оттуда как раз подул ветерок, прямо в лицо, словно просит одуматься, словно гонит назад.
Вода так сильно сверкает на солнце, что даже слепит глаза. Молодой охотник щурится и прекращает грести.
Люди пришли в эти места следом за мамонтами. Они называли себя Люди Мамоны. Они перебили всех мамонтов в тёплых полуденных землях и тогда перебрались в засушливые степные края. Поначалу здесь паслось множество их любимой добычи. Много стад мамонтов обитало тут постоянно, как львы, как гиены, так много, что у одного человека даже близко не хватило бы пальцев на руках и ногах, чтобы пересчитать все стада. А в каждом стаде было столько зверей, что уже несколько человек должны были сложить все свои пальцы, тогда бы только получался правильный счёт. Однако люди прожорливы. Постепенно исчезли все эти стада. Не стали жить постоянно в степи. Стали прятаться и бродить по окраинам, подальше от людских глаз. Часть людей ушла в горы за новой добычей и стала именоваться Горными Братьями. Другие, большинство, остались в степи. Они караулили мамонтов возле реки. Высылали разведчиков во все стороны, взывали за помощью к духам и ждали. Ждали, когда придут мамонты. Молодёжь уже потихоньку роптала, что надо опять идти дальше, как делали предки, искать новые земли с обильной добычей. Но те, кто постарше, те опасались. Куда теперь людям идти? С закатной стороны раскинулся огромный лес, люди не привыкли охотиться в лесу. И там нет достойной добычи. Если идти далеко на восход, там слишком сухо, пустыня. Как людям выжить в пустыне? Ну а если отправиться в полуночную сторону, тогда люди мамоны столкнутся с другим народом, с маленькими людьми тундры. Они злы и бесстрашны. Кто хочет войны? Потому те, кто постарше, предлагали сначала отправить разведчиков в дальние земли, дождаться их возвращения и после решать. Весной хотели отправить разведчиков, как только сойдут снега. А пока ждали мамонтов, чтобы сытно пережить зиму.
История эта случилась давным-давно, в незапамятные времена. Люди тогда ещё не считали года, не складывали их аккуратно в десятилетия и столетия, не возвещали самим себе новые эры. И свои священные книги, ни одной, люди тогда ещё тоже не написали. Не было надобности. И букв тоже не было, какими записывать. Люди не расчленяли тогда слова, и мир тоже не расчленяли. Мир им казался живым и разумным. Требующим смирения. Но у людей было много хорошей еды, им стало трудно смирять свои страсти. Людские страсти требовали перемен. Как их сдержать?
Вечному Солнцу посвящается.
Люди Мамоны (Страницын Геннадий) / романы / Проза.ру - национальный сервер современной прозы
Комментариев нет:
Отправить комментарий